Назад ]


Основы коммерциализации научно-технических разработок

 

 

Зинов В.Г. – д. э. н., декан факультета инновационно-технологического бизнеса АНХ при Правительстве РФ

 

Лекция, прочитанная на Всероссийском молодежном образовательном форуме "Селигер - 2009"


Зинов. Я вам могу рассказать о том, как заработать на результатах НИОКРа.

Я считаю, что инновация — это деньги, коммерциализация — это деньги. И путь к ним — это и есть все рекомендации. Называйте это теорией или здравым смыслом, но в каждой стране есть своя схема того, как это делается. И я вам расскажу про российскую схему, о том, как это можно начать здесь, у нас, не уезжая никуда.

Меня зовут Зинов. Я декан факультета инновационно-технологического бизнеса Академии народного хозяйства при Правительстве Российской Федерации. Я сам придумал программы обучения инновационных менеджеров. Я со своей командой сам сделал этот факультет. Мы сами создали такой инновационный продукт. Наша выручка в течение года — за пятьдесят миллионов рублей, при нулевом бюджете. Никакой помощи со стороны централизованных субсидий.

Мы решили учить только взрослых людей, у кого есть уже высшее образование и кто хочет научиться зарабатывать на инновациях. Для этого мы решили, что учить будем обязательно силами практиков, а не преподавателей вузов. Учить будем на собственном проекте слушателя. Если у него нет проекта, мы ничему не научим. Теория есть теория, а путь к деньгам — это не теория.

Параллельно с тем, что я декан, я руководитель экспертного департамента одного из венчурных фондов, занимаюсь поиском проектов, их отбором, анализом и представлением на инвестиционном комитете, членом которого тоже являюсь.

Это новый фонд, созданный с участием государства — «Российская венчурная компания», если вы слышали о такой. Кроме этого, я уже лет, наверное, восемь являюсь директором малой консалтинговой фирмы, которая называется «Международный инкубатор технологий». Она учреждена нашей Академией и Фондом Бортника.

Кроме этого, я член совета директоров технопарка «Идея» в Казани. Это лучший технопарк в России, как мне кажется.

У меня много практического опыта. То, что я доктор и профессор — это все детали, которые пришлось оформить, чтобы этим делом заниматься. Но главное — это те практические рекомендации, которые я хотел бы вам высказать.

Я приехал сюда с группой коллег, таких же преподавателей-консультатнтов. Наши круглые столы будут посвящены только одному — как написать заявку на программу «Старт», как выйти на эти деньги.

В России есть такой институт грантов поддержки инновационной идеи на начальной стадии, который называется «Программа «Старт». Наверное, вы слышали про программу «Умник», кто-то из вас — участник этой программы. По крайней мере, мне говорили, что тут должны быть такие. Это тоже программа Фонда содействия. А мы решили научить вас всех написать заявку, чтобы выиграть по программе «Старт». Это — миллион рублей безвозвратных денег, грант именно малому предприятию на процесс его создания и доработки для того, чтобы на следующий год получить два миллиона бюджетных и два миллиона небюджетных. И третий год у этой программы есть, там три миллиона бюджетных и небюджетных.

То есть это настоящий, реальный массовый институт финансирования инноваций на ранней стадии, такой, каким он должен быть. И каждый год несколько сотен победителей по России получают по этому миллиону такого гранта. Фонд развивается, с этого года ему дают еще больше денег, поэтому количество грантов будет еще увеличено. Надо только все сделать правильно.

Вот этому мы будем учить команды на двадцатом столе завтра, послезавтра и послепослезавтра. И мы бы очень хотели, чтобы команды, которые учились у нас, выиграли, вышли в финал и победили там на экспертном совете. Это было бы для вас хорошей информационной поддержкой и тренировкой перед настоящими инвестиционными мероприятиями.

Наша задача — научить вас тому, как найти деньги в России. Вот в чем главный вопрос.

Участники программы «Старт» — это люди, у которых есть инновационная идея, которую они хотят облечь в малую фирму и получить грант. Там есть и студенты, и аспиранты, и профессора — кто угодно.

Итак, давайте поговорим обо всем более подробно.

Я потрясен происходящим сейчас в России. У нас сейчас впервые появился потрясающий шанс. В России начинается венчурная индустрия. Это чудо, потому что Россия может зарабатывать деньги только тремя вещами, об этом писал Дмитрий Медведев, когда еще не был президентом. Я читал его статью в журнале нашей Академии «Экономическая политика».

Россия может зарабатывать тремя вещами, потому что любая страна богатеет, только если она меняет свой продукт на обеспеченные золотом или другими материальными ценностями какие-то средства обмена. Не то, сколько она сама напечатает денег, а то, что она сможет сделать такого, за что ей заплатят, либо товарами, либо какими-то деньгами.

Вот наша страна может заработать тремя вещами. Во-первых, конечно, сырье. Мы имели, имеем и будем иметь мощную сырьевую экономику. Слава богу, что есть такой источник.

Во-вторых, транспортные схемы, потому что Россия обладает грандиозной территорией. Ее невозможно облететь, объехать, ее надо пересекать. За пересечение платят, и это очень приличные деньги, и у нас хорошая армия для того, чтобы отстаивать свои границы. И сколько бы нас ни было, жителей России, мы все равно будем всячески развивать этот источник дохода. Вы знаете про строительство всяких магистралей, трубопроводов и прочего. Это второй источник дохода в России.

И третий источник дохода — инновационные технологии. Как сырье, так и размеры, протяженные границы — это объективные условия, не нами придуманные. Вот такое же есть объективное условие для того, чтобы мы стали мировым инновационным центром. Мы ничего не можем выпустить конкурентоспособного серийного, массового для продажи за рубеж, потому что у нас большие накладные расходы от затрат на тепло, транспортные плечи из-за огромных расстояний. Но мы уже много веков являемся источником новых прорывных нетрадиционных научно-технических идей. И надо научиться доводить эти идеи до экспериментального образца и опытной технологии и продавать тем, кто будет их тиражировать и платить за них приличные деньги.

Инновационная дорожка — это не дань времени, это суровая необходимость. Мы просто иначе не заработаем. Одно сырье и транспортные схемы — это значит, что не все наши ресурсы мы используем.

Как сделать инновационную технологию, которую можно продать? Покупают результаты НИОКР так дешево, что это вообще не покрывает затраты. На этом заработать невозможно, потому что они покупают НИОКР, дорабатывают и продают нам готовую технологию. Наши крупные компании не очень-то любят вкладываться в разработку технологий, потому что им выгоднее купить готовое. А это готовое часто делается из российского технологического сырья.

Поэтому задача, конечно, в том, чтобы эти молодые головы освоили этот новый, неизвестный в Советском Союзе механизм объединения технологического и бизнес-подхода для того, чтобы превратить результаты НИОКР в товар.

Это возможно на основе механизмов венчурного инвестирования. Два года назад были приняты революционные правовые решения, которые это разрешили в принципе, потому что до этого такого механизма у нас еще не было.

Прежде всего, был создан институт развития — Российская венчурная компания, которой выделили десятки миллиардов рублей для того, чтобы она создавала фонды венчурного инвестирования. И такие фонды стали создаваться. Более того, сейчас утверждена концепция посевного финансирования, которое будет, как планируется, массовым. Это значит деньги на уровне не гранта, а на уровне двадцати миллионов беззалогово, безвозвратно, под убедительно описанную идею. Это фантастика. Во всем мире на этом выросли целые отрасли промышленности, целая индустрия. Многие новые отрасли начинались за деньги венчурной индустрии, венчурного инвестирования. Так вот сейчас это началось и в России.

И я вам искренне завидую, потому что вы являетесь участниками этого процесса. Я попал в число пионеров, но вы будете в числе тех, кто на этом по-настоящему заработает. Заработать — это мечта любого человека. Заработать любой зарплатой невозможно. Это вам каждый скажет. У кого растет зарплата, растет и необходимость тратить деньги, жить в другом доме, ездить на другой машине. Это все стоит дороже и дороже. И в целом он, конечно, не бедствует, но у него ничего особенного не остается. А заработать можно только спекуляцией на фондовой бирже или выращиванием бизнеса. Третий вариант — это криминал.

Есть два способа. Поэтому эти два способа весь мир мотивируют. Тот, кто богат, мечтает рискнуть, поддержать на ранней стадии научно-технический проект и прославиться, потому что богатство — это не слава, а славы ведь хочется всем. А тот, кто умен, с инновационным проектом мечтает разбогатеть. И вот это удивительное сочетание. Вот этого в Советском Союзе не было. Хотя и был грандиозный расцвет научно-технического прогресса.

Так вот, сейчас это все не просто стартовало, а набирает обороты. И вам нужно это дело не упустить, потому жизнь ведь короткая очень. Успеть можно, только если рано начать, тогда многое можно успеть. Это возможность состоятся здесь, а не уехать куда-то.

Что называют инновациями? Инновациями называют то новое, что получено за счет траты средств на НИОКР. Это не просто хорошая, интересная задумка. Новое — это когда ты потратился. И есть вопрос: ты потратился, а как же ты заработаешь, вернешь эти деньги и еще получишь сверху? И второе обязательное условие: инновация — это то, что может дать экономический результат, когда ты можешь заработать больше, чем ты потратил. Вот это и есть, собственно говоря, коммерциализация. Там, где нет экономического результата, имеет место быть новшество. Новшеств миллион, а инноваций — единицы.

Историй успеха в России очень мало, чисто русских, с нашей спецификой. В основном все истории о том, как умный российский человек уехал и все организовал где-то с участием его товарищей, оставшихся в России. Страна на этом не заработала.

Классики говорят: инновации, конечно, связаны с новым товаром, с новой технологией, с новым рынком сбыта, новым рынком сырья, какой-то коммерческой идеей. Есть известный во всех книжках, во всех учебниках жизненный цикл любого товара или продукта. Этот жизненный цикл всегда имеет инновационный этап, когда рождается идея. И когда вы описываете эту идею, вы описываете чисто инновационную легенду. И деньги, которые вы просите, вы просите на то, чтобы вам можно было покрыть этот затратный этап. Вся проблема в том, где взять деньги на этот этап. Как можно поверить человеку, который рассказывает о будущем замечательном успехе?

Как управлять на этом этапе, как организовать процесс, как найти деньги, как обеспечить гарантии — вот это и есть содержание того, о чем мы с вами поговорим, хоть и очень коротко.

Эти инновации, конечно, рождаются только в конкурентной среде. В абсолютно любой стране мира есть сектора с неконкурентным экономическим механизмом. Они существуют по разным причинам. Безопасность, экология, образование, здравоохранение. Государство собирает бюджет и тратит его на то, чтобы можно было это все обеспечить. Там с инновациями очень плохо. Трудно заработать там, где нет конкурентной среды. Можно найти какую-то программу, можно найти себе постоянное место работы и даже приличную зарплату, но заработать там невозможно. Инновации — это когда ты выращиваешь бизнес. Там, где нет конкурентной среды, там нет и покупателей твоих инноваций в будущем, на которых ты, собственно говоря, и заработаешь.

Инновации — не большая любовь индустрии. Их заставляет этим заниматься только конкурентная борьба. Но в кризис инновации в особой цене, потому что никто не знает, когда кризис кончится, и никто не знает, какие именно отрасли станут чемпионами. После каждого кризиса лидеры меняются.

Как после предыдущего кризиса лидерами были программное обеспечение, микроэлектроника, интернет, компьютеры, а не автомобили, нефть, машиностроение, энергетика, так и после этого кризиса тоже будут новые лидеры. И вот эти лидеры обычно создаются венчурными механизмами инвестирования. В этих прежних лидерах — микроэлектроника, компьютеры, интернет, мобильная связь — в среднем шестьдесят процентов (бывало и больше) компаний начиналось за венчурные деньги. Поэтому создание венчурной индустрии, которое сейчас всячески поддерживается руководством страны — это удивительно дальновидное и стратегически правильное решение.

Кто будет лидерами сейчас? Говорят о биотехнологиях, о технологиях продления жизни, материалах с заданными свойствами на наноуровне, об информационных технологиях. Однако же не все проекты, которые мы отбираем на венчурном фонде, попадают в эту четверку. Есть совершенно удивительные предложения.

Откуда берутся эти идеи? Конечно, чаще всего они берутся от предпринимательской инициативы, от практики. И очень важно понять, где «ваше». Есть такая статистика. Если ваша отрасль какая-нибудь массовая — пищевая, строительных материалов — то главные источники таких чемпионских идей находятся в руках у разработчиков, у технологов. Если ваша отрасль — массовые товары народного потребления, то главные источники инновационных идей у тех, кто занимается оптовыми поставками. Они хорошо знают тенденции спроса покупателей. Там, где продукт — специализированные поставки — какие-нибудь инструменты, программное обеспечение, инжиниринг — это сами покупатели.

И только там, где индустрия имеет большой процент инвестиций в НИОКР, например, биотехнологии, какая-нибудь отрасль, где есть высокий уровень научно-технического прогресса, вот там уже со стола ученых очень часто берут новую идею.

Поэтому я хочу сказать, что новые инновационные идеи — это далеко не всегда результат научной деятельности. Очень часто это здравый смысл, но серьезно обсчитанный. Я могу привести много таких примеров, мы еще об этом поговорим. Вы должны понимать, что вот это «ваше» попадает в эту четверку или оно несколько иное, можно поговорить.

Модели бизнеса. Понимаете, модель бизнеса, содержание бизнеса — это такая вещь, которая требует вашей особенной креативности. Дело не в том, чтобы придумать какую-то новую техническую идею. Дело в том, чтобы придумать, как построить процесс, кому нужна эта разработка, как бы она продавалась, как разделить деньги между всеми участниками процесса. Обычно это самые сложные процессы.

Вот у меня, например, один из потрясающих примеров модели бизнеса, который я хотел бы привести. Автор рассказывал о том, что он обнаружил: определенная пластмасса в лучах мягкого ультрафиолета меняет цвет, причем обратимо. Снимаем облучение — цвет восстанавливается. И он говорил, как можно сделать дозиметры нового типа для мягкого ультрафиолета. Врачи этим очень интересуются. Таких дозиметров нет, это новый тип. А тут сидел предприниматель, он говорит: «Слушайте, так это же загорающая кукла». И спрашивает автора, каковы гигиенические требования к этой пластмассе, какой цвет, какая граница, сколько циклов выдерживает. Автор не мог ответить ни на один вопрос. Он об этом и не думал.

Понимаете, это две разные модели бизнеса. Сделать прибор, который является дозиметром слабого излучения и сделать загорающую куклу. Предприниматель говорит: «Слушайте, это же миллиардные обороты». А куклы нет.

Я член экспертного совета конкурса «Русские инновации» вот уже 8 лет. И пару лет назад к нам пришла заявка — загорающая кукла. И очень интересно: эта кукла на солнце сначала розовела, потом коричневела, потом цвет переходи в синий, и это был момент, в который врачи рекомендуют, чтобы дети больше не находись на солнце. И модель бизнеса была в том, чтобы не только ребенка этим делом захватить, но и родителя. Фактически, эта игрушка играла роль дозиметра.

Очень много услуг, которые востребованы. Их надо придумать. Пример таких услуг мне сразу в голову не приходит. Но услуга или материальный продукт — это, в принципе, не имеет никакого значения. Главное — есть некое предложение рынку, за которое есть кому заплатить.

Продать технологию — штука непростая. И не так уж много продаж.

Продажа оборудования для реализации новой технологии — тут больше можно заработать. Там технология просто вшита, и лицензия прилагается.

Продажа новой продукции. Чтобы выпускать новую продукцию, нужно иметь хорошие оборотные средства, нужно иметь помещение. Все не так просто.

А вот продажа услуг с новой продукцией — это очень часто получается выгодным. Потому что здесь мало оборотных средств, мало затрат. В услуге очень ценен интеллектуальный потенциал группы. Услуга тем очень хороша, что ваши мозги сразу начинают капитализироваться.

Сам процесс создания продукта проходит ряд стадий. Первая стадия — концептуальная, когда вы должны обсчитать идею, посмотреть, нет ли аналогов. Там нужны небольшие деньги, только на информацию.

Услуга — это очень хороший путь к деньгам, к рабочим местам, к заказам для маленькой структуры. Понимаете, продать технологию за большие деньги можно, если только технология отработана, и уже выпускается серийная продукция по этой технологии. Тогда эта технология стоит дорого. Дорого — это несколько сотен тысяч долларов.

А технология, которая есть в университете на уровне лабораторного образца, стоит очень мало. Она стоит в среднем пятьдесят тысяч долларов. Причем это деньги, «размазанные» по годам, деньги, которые начинаются не с первого года. Такая технология хороша только одним — тем, что она дает заказы на доработку, на НИОКР, на инжиниринг, на обучение, на долговременное сотрудничество. Это способ построить долговременный совместный бизнес.

Реплика из зала. Как заработать деньги на технологии, если технология больше не коммерческая, а экологическая?

Зинов. Экологическая тематика в бизнес в России пока еще не превратилась. За рубежом, действительно, дешевле внедрить новую технологию, чем платить налоги. У нас штраф дешевле, и в голове есть понимание, что это все ерунда. Поэтому труден Ваш путь в какую-то программу.

Или нужно придумать какую-то другую модель бизнеса. Альтернативные источники энергии — это очень бурная отрасль бизнеса, сейчас много людей туда вкладывает.

Реплика из зала. Существуют ли особенности цикла у радикальных инноваций?

Зинов. Я применительно к инновациям не стал бы использовать какие-либо эпитеты. Я не понимаю, что такое прорывная, радикальная. Я этого ничего не понимаю. Я понимаю, что это новый способ заработать или большие деньги, или маленькие. Вот деньги бывают разными.

Это всегда опасно, потому что то, что сильно меняет, всегда пугает тех, кто должен это изменить. Вообще, в нормальной жизни, без кризиса от инноваций открещиваются. Только если самый жесткий конкурентный прессинг. А так — кризис побуждает искать внутренние резервы, побуждает к инновациям, к обучению персонала. Кризис побуждает подумать, как мы будем жить потом.

Поэтому вопрос о прорывных инновациях всегда очень сложен. Но бывает действительно потрясающий совершенно новый поворот, и его «ловит» бизнес. Это редкая удача.

Самое главное здесь — субъективное понимание спроса, потому что рынок — это всегда черный ящик. Люди — это не модель. Нет никаких математических адекватных моделей их поведения. Надо спрогнозировать, что тебя купят, найти того, кто первый реально бы это сделал, даже продать подешевле, но потом уже всюду показывать результат.

Реплика из зала. У меня, например, производство. При продаже этого производства не будут ли возникать сомнения в том, будет ли спрос?

Зинов. Спрос — рукотворная вещь. Сами Вы вряд ли что-нибудь сделаете. Вам надо входить в серьезное партнерство.

Есть, я вам скажу, непреодолимые барьеры. Например, одна моя знакомая решила поддержать одну инновацию. Она встретила ученых, которые придумали принципиально новый способ лечения астмы. Они — доктора наук, серьезные люди из Военно-медицинской академии — предложили принципиально новый способ.

Этот принципиально новый способ заключался в том, чтобы сделать генератор низкочастотных электромагнитных колебаний, который, если его приложить к вилочковой железе в момент приступа, этот приступ снимает.

Моя знакомая в них вложила 12 млн рублей собственных денег. В конце концов сделала этот продукт, прошла все испытания. Все разрешения есть. Если у человека приступ и он уже не хочет пользоваться стероидами, он прикладывает этот прибор и снимает приступ. Все замечательно! Но роста продаж почему-то нет.

Как попасть на рынок? Прежде всего, попасть в программу здравоохранения. Государство тратит на это огромные деньги. Она лично знакома с главным педиатром, с главным пульмонологом. И они ей говорят: «Мы ни за что не подпишем разрешения, потому что никто не знает отдаленных последствий воздействия этих низкочастотных колебаний». И никто не знает, сколько лет надо тестировать прибор, чтобы избавиться от этого страха. Как генномодифицированные продукты: кто из нас знает, как они действуют? Но у всех есть такая опасность. Вот барьер, который трудно пробить. А за рубежом тем временем уже есть желающие купить эту технологию.

Поэтому вопрос о барьерах очень серьезный. Одно дело — барьеры бюрократические, которые еще можно преодолевать в меру сил и возможностей, а другое — мнение экспертного сообщества. Поэтому вопрос о новом способе очень часто непробиваем.

Алгоритм инновационной деятельности абсолютно одинаков для любой страны. Отличие есть только в системе государственной поддержки, в приоритетах государства.

Вот Новая Зеландия решила сделать приоритет на нежной, нежирной баранине и вкусном полусухом красном вине. Вложила огромные деньги, сделала прекрасную технологию под свое конкретное сырье. Теперь продает не только вино и баранину, но и саму технологию.

Вот сейчас наше государство создало хорошие условия для инновационных предприятий. Я видел программу до 2012 года. Там очень много льгот — и налоговых, и других. И очень толково все написано, что меня восхищает. Это тот редкий случай, когда власть делает все абсолютно правильно. Просто есть жизнь, есть понимание власти как жизнь улучшить, и есть понимание профессионалов, как это надо делать. Они не всегда совпадают. Этот случай — исключение.

Поэтому рождение венчурной индустрии происходит сейчас на ваших глазах. Вы просто даже не понимаете, какие грандиозные изменения происходят в стране. Об этом, к сожалению, не говорят по телевизору.

Реплика из зала. Как Вы оцениваете деятельность Роснанотеха?

Зинов. Я с Роснанотехом хорошо знаком и оцениваю их деятельность в целом положительно. Роснанотех — это совершенно нестандартный ход. У нас никак не могла реорганизоваться наука сама, и все время она воевала с властью. И как власть решила? Они приняли революционное решение: создали отдельную структуру с большими деньгами. У них денег в несколько раз больше, чем у всей Академии наук. Поставили сюда квалифицированных менеджеров и сказали: «Нужен результат». Они теперь начинают становиться новым, если хотите, Министерством науки. Они приходили к нам по собственной инициативе, разговаривали с моими слушателями. Им нужны люди, проекты, идеи. Они толковые, пришли из бизнеса, им 30—35 лет. Я очень хорошо отношусь к энергичным, мотивированным, заточенным на результат, неконсервативным людям.

Что касается их деятельности — они пока построились, они профинансировали 21 проект, деньги дают огромные, проекты дают хорошие. Мне кажется, легенды экономического успеха в этих проектах убедительные.

Реплика из зала. У Роснанотеха есть такое условие: мне дают те деньги, которые я хочу, то оборудование, которое я хочу, но в течение 5 лет я должна отработать данные деньги, отдать их обратно. А наш человек, который занимается наукой, поможет построить параллельно бизнес и вот это сделать.

Зинов. Этот человек должен либо уйти из науки, либо рядом найти себе партнеров, которым бы доверял, которые бы его не бросили.

Реплика из зала. А как это сделать?

Зинов. Если нет партнеров, самому взять и проучиться на программе, где учат бизнесу, например, у нас. Есть всем известная президентская программа. У меня по ней учатся 300 человек.

У нас самые лучшие бизнес-программы, и это все признают, это не моя точка зрения. И не я автор всех этих программ. У нас большой коллектив. Просто в академии мне ректором поручено администрировать все президентские программы.

Поэтому надо либо самому становиться бизнес-участником и, значит, хотя бы на время отставить науку.

В инновационном проекте нужно обязательно не только спланировать, но и продумать, какие возможны причины недостижения цели. Самые главные риски — это причины недостижения целей проекта; нужно либо запланировать сумму средств для компенсации, либо локализовать малое предприятие, выделить из крупной компании. Что такое малое предприятие? Оно создается материнской организацией, туда передается интеллектуальная собственность, а потом малое предприятие берет на себя и инвестиции, и риски, и в рамках малого предприятия все это вырастает. Руководство страны очень заинтересовано, чтобы эти малые предприятия создавались. Поэтому дело полезное.

Поэтому мероприятия, связанные с рисками — это описание причин и того, как им противодействовать.

Когда мы анализируем проект, мы первым делом интересуемся, что это за продукт, какие у него перспективы, потом — какая команда и насколько легко найти квалифицированных специалистов при расширении этого дела, как дорого это будет стоить. Потому что человек тут — самое главное, у него внутри все время остается часть знаний, которые не перенесешь на материальный носитель; исчезновение человека катастрофично.

В конкретном плане причин не достижения целей всегда много. И то, как вы пропишете эти причины, и будет анализом рисков и управлением этими рисками.

Сделать новый продукт, новую услугу. Есть стандартный набор работ. Это понятно и просто. Проблема в том, как спланировать и пройти через эти стадии. Самое главное — найти деньги на разные стадии. Хорошо бы работать с бизнес-инкубатором. Вероятность получения денег самая низкая. Тут венчурные фонды подключаются уже в конце.

Финансирование на разных этапах происходит из разных источников. Сумма — это очень важный момент. Вы просто так в эти деньги не уложитесь. Неграмотный, неопытный человек в эти деньги не уложится. Я хочу сказать, сколько надо денег по-минимуму на каждый этап в среднем. На концептуальный этап — 50—70 000 рублей. Здесь — отработка идеи, информационное обоснование. Этап формирования проекта, создание компании, лабораторный образец продукта — 150—200 000 рублей. Этап создания прототипа, то есть опытного образца, который можно испытать, экспонировать, тиражировать и продавать, создание уже образца опытной партии — 300—750 000 рублей. А уже сделать более менее масштабированную технологию после того, как вы начали продавать первые образцы, — уже миллиона полтора. А превратить это уже в продукт, который реально можно предлагать дилерам — 3—4 миллиона. В этот момент вам серьезно может помочь венчурный фонд.

Кто дает деньги на это дело? Бизнес-ангелы, которых появилось довольно много. Они были полуподпольными, сейчас они очень приветствуются и объединены. Я со многими знаком, некоторые учились у нас.

Как зарабатывает автор? На первой стадии его технология, все проценты ему принадлежат, но он не знает, сколько она стoит.

Вообще не верьте тем, кто оценивает интеллектуальную собственность. Интеллектуальная собственность стoит столько, сколько стoит она в конкретном бизнес-плане. В другом бизнес-плане она будет стоить совершенно по-другому. Во всем мире интеллектуальную собственность никто не оценивает как объект. Оценивают ювелирные изделия, недвижимость, машины, оборудование и бизнес. У каждого бизнеса разные ресурсы. У инновационного бизнеса очень ценный, важный и дорогой ресурс — интеллектуальная собственность.

Автор нашел первого инвестора. Тот дал ему миллион. Они решили вложить этот миллион в уставный капитал. Значит, у вложенной интеллектуальной собственности появилась реальная стоимость. Пришел следующий инвестор и тоже вложил деньги, на следующем этапе денег нужно в 10 раз больше. И у него процент уже изменился. И так проходят три этапа инвестирования. В конце концов у автора остался 21%. Он не вложил ни копейки, а стал владельцем 54 миллионов. Вот на этом, собственно говоря, и происходит формирование финансового результата.

В тот момент, когда пришел второй инвестор, капитализация выросла, он тоже заработал. У него 60 миллионов, а вложил он 10. Все зарабатывают. Но все вкладывают деньги и зарабатывают, вложив деньги. Кстати, они не только деньги вкладывают, они вкладывают «умные» деньги, то есть участвуют в управлении. А в результате зарабатывают больше, чем при любом другом варианте каких-нибудь финансовых умножений или спекуляций.

Перераспределение долей связано с конкретным результатом, который планируется. И вместе с инвестором автор идет к этому результату по оговоренному плану.

Венчурный фонд как раз тем и зарабатывает, что вкладывает, ищет такие проекты, которые имели бы существенный вклад, давали бы умножение.

Проект — как банк. Вы положили в банк рубль, и вы рассчитываете получить через год в этом банке, допустим, 1 рубль 20 копеек. То есть вы сегодняшний рубль умножаете на 1 плюс 20% в степени 1 (потому что прошел один год); и это ваш доход через год. Если через два года, то этот рубль вы умножаете на 1 плюс 20 в квадрате. И вот так вы рассчитываете, вложив начальные деньги, получить в будущем.

Здесь как раз наоборот. Вы вкладываете, вы делаете проект, описываете, обосновываете будущие денежные потоки, делите их на 1 + неизвестное число (внутренняя доходность — то, что дает ваш проект, как он увеличивает стоимость), в степень ставите годы и получаете, какой результат вы можете заработать. Сегодня вы вложили 0, в будущем вы получите какие-то деньги. Если это уравнение решить, получается степень вашей внутренней доходности. Средняя годовая доходность должна быть 30—40-50, я встречал 100—120.

Такие проекты очень интересуют венчурный фонд, потому что он хочет вложить беззалогово, безвозвратно реальные и немаленькие деньги для того, чтобы их умножить. И его, конечно, интересует, как он на этом деле заработает.

Реплика из зала. Соотношение: на десяток проектов сколько получается?

Зинов. Мы только начали, у нас нет своей статистики. В России ее вообще ни у кого нет. Все только начинают. Почему в России только сейчас началось? Потому что венчурный фонд — это вкладочный фонд, в него вкладывают разные люди. У нас нельзя было так сделать, фонд — не юридическое лицо. А теперь, когда это юридическое лицо, то фонд заработает деньги, получит прибыль, заплатит налог, а потом раздаст эту прибыль участникам, они еще раз заплатят налог. Это двойное налогообложение уничтожает идею. У нас два года назад был принят закон об инвестиционных фондах, где появилась такая форма фонда — «неюридическое лицо». Наш фонд — неюридическое лицо. Поэтому когда мы заработаем, мы не будем платить налоги с этой прибыли. Мы раздадим прибыль участникам, тем, кто вкладывал деньги (и я купил небольшие паи), и уже мы заплатим налоги.

За рубежом говорят о соотношении: один из десяти выиграл сильно, трое так себе выиграли, трое по нулям, трое проиграли. Но это слова, они ничего не стoят. Я встречал за рубежом венчурных инвесторов, которые говорили так: 75 раз вложили и 73 раза выиграли. Это частный человек, он вложил свои деньги; по-разному выиграл, но никогда не проиграл.

Поэтому я считаю, что это ручная, филигранная, очень умная, креативная работа, от которой горят глаза, потому что впереди выигрыш. Я считаю, что ваше поколение должно играть в это больше, чем кто-либо.

Реплика из зала. Проблема разделения собственности. Вы фактически покупаете технологии, покупаете патент, который создается?

Зинов. Нет, мы не патент покупаем, мы покупаем долю в уставном капитале. А в уставном капитале, если это организационно-правовая форма, простое товарищество, то очень высоки риски; я бы не покупал в нем долю, потому что автор — всегда черный ящик, он может запросто поменять планы и уйти вместе со своей долей.

Мы должны построить целую систему обеспечения безопасности наших денег и увязывание автора на время нашего совместного проекта. Потому что когда мы даем деньги, мы сразу же расписываем не только план работы, но и то, кто купит нашу долю, и откуда он возьмет деньги, и каковы гарантии, что он реально сможет купить. То есть сразу же планируется выход. Это не игра в рулетку.

У нас максимальное инвестиционное вложение — до миллиарда, у нашего фонда — 2 миллиарда. Я не верю, что мы куда-нибудь вложим миллиард. Я думаю, что больше, чем 300—500 млн рублей мы не вложим, а будем стараться вкладывать меньше вместе с каким-нибудь другим фондом, например, с Роснано. Пусть он вложит 300, а мы 50.

Минимум — от нескольких миллионов. У нас есть проект на 5 миллионов, и он нам нравится.

Слушатели расходятся. Зинов отвечает на вопросы подходящих к нему людей.

Вопрос. Мы — победители программы «Умник». Нам фонд выделил средства. Чего конкретно фонд ждет от нас?

Зинов. У вас все это написано в программе. Вам дали 200 000, из этих 200 000 вы сколько-то можете потратить на зарплату. Ваша задача сейчас — написать заявку в программу «Старт» и получить уже миллион. Приходите. Мы этому учим.

Вопрос. Вы говорили, в Москве у вас есть школа.

Зинов. Академия народного хозяйства при правительстве Российской Федерации, факультет инновационно-технологического бизнеса. Я его декан. Вот, собственно, что я имел ввиду.

Вопрос Как вы оцениваете рынок робототехники и электроники?

Зинов. Я не видел еще хороших проектов, но верю, что они существуют.

Вопрос. Я из Самарского медицинского университета. Я несколько лет назад синтезировала химическое вещество. Его нужно испытать, нужны биологические испытания. Мы хотим это произвести. Это вещество может быть запатентовано только тогда, когда будет проверено на биологическую активность.

Зинов. Это не главное, должен вам сказать. Главное — насколько ваше лекарство экономически и биологически эффективно по сравнению с аналогами.

Вопрос. А что вы знаете про действие грантов РФФИ, РГНФ?

Зинов. РФФИ дает копейки, но на науку. Лично знаком с человеком, который работает там с первого дня, он у нас председатель ГЭКа. Поэтому могу даже посодействовать в получении гранта.

Российский фонд технологического развития — это полумертвый фонд, который был прикрыт в момент последней административной реформы. Когда у нас перекроили бюджетный кодекс, этот фонд стал незаконным. И он тихо помирал. Но в последнем перечне мероприятий МЭР предписано придать ему очень серьезный статус, и я верю, что эту глупость — уничтожение фонда — власть совершать не будет.

Вопрос. Как получить Ваше способствование?

Зинов. Пришлите мне, объясните, как это называется, как это важно, покажите ее научный потенциал. Но я буду поддерживать только тех, у кого этот потенциал научный. Я сам деньги не даю, но я буду убеждать людей, которые способствуют, если этот научный результат обещает какой-то прикладной выход. Вообще меня сама по себе наука совершенно не интересует.

 

По материалам сайта Рейтингового агентства «ЭКСПЕРТ РА»


Назад ]